Часть 3

Когда Вы в 1992-м уезжали в Германию (знаю: Сене это решение далось нелегко…), я был в командировке и не смог с ним проститься. Время было трудное. Имею в виду не материальную сторону жизни с сурогатом денег – купонами, обвалом цен – счёт шёл на миллионы, сплошными дефицитами. Рушились сообщества, дружеские связи, шло кардинальное расслоение общества. И в ряду многих потерь ощутимой стала и эта. Повторю сказанное в начале: наши контакты с Сеней были не столь уж и часты. Но они были содержательные, восполняющие всё более ощутимый дефицит духовного. И вот – пустота. Я надолго потерял из виду КСП, "воскресил" его для меня в этот раз Довлет Келов, с которым мы определённое время работали на одном предприятии. Однако в "Арсенале" уже сменилось поколение, заметно поубавился истинно клубный дух 70–80-ых. И на этот раз я прочно обосновался в рядах зрителей, на одном из концертов Олег Рубанский даже назвал меня "ветераном зрительного зала".

Однако именно Олег помог мне восстановить контакт с Сеней, о котором я до того лишь иногда слышал отрывочные вести. Электронная почта – истинное чудо нашего времени (сколько "шишек" я набил в своей жизни, пытаясь общаться при помощи традиционной почты с чехами, датчанами, бельгийцами…) Послал письмо в Кассель, "прикрепив" к нему свои стихи и песни (за время с 1992-го по 2006 год я, окончательно перейдя в стихах на украинский язык, стал членом Союза писателей Украины, у меня появились свои песни). Вскоре пришёл ответ. Вот фрагмент письма.

 

Привет, Сережа!

Прослушал песни, прочитал стихи.

Ты же знаешь, как я отношусь к твоим стихам. Ты один из очень немногих

моих знакомых, кого я считаю поэтами от Бога. Стихи хороши. Что на русском, что на украинском. Что касается песен, то это для меня новость в твоем таланте. Мелодичные, с вполне приличным гитарным аккомпанементом. Кстати, это ты сам играл или кто-то тебе помогал? Если сам, то мне пора брать у тебя уроки игры на гитаре. По жанру твои песни в основном, как мне кажется, ближе к эстраде, чем к авторской песне. Но это отнюдь не недостаток. Когда я, к примеру, начал сочинять песни еще до прихода в авторскую песню, то слышал только песню Окуджавы про последний троллейбус и песни Высоцкого из к/ф "Вертикаль". И до сих пор считаю, что сложился под влиянием Утесова, Шульженко, Бернеса…

 

Итак, мы повторно нашли друг друга. Возобновлённое общение – через сотни километров и две границы – нельзя было назвать интенсивным. Однако из нескольких писем Сени я более-менее восстановил событийный ряд его жизни в Германии. Он оставался верен себе. Продолжалось творчество и – уже в большей мере – организационная работа и пропаганда авторской песни. Закономерным итогом стало рождение в 1998 г. Кассельского клуба песни, он инициировал фестиваль под Фульдой, слёт в Бильштайне. Здесь, пожалуй, проявился педагогический талант Каца, который подспудно вызревал в нём ещё в Киеве. Его суждения о творчестве, советы никогда не были резкими, категоричными, тем более – с повышением тона. Да и сами разговоры – чтобы не ранить самолюбие – он вёл преимущественно лицом к лицу, без  игры на публику.

Ещё была встреча в последний приезд Сени в 2007-м. У него был очень плотный график пребывания в Киеве, поэтому наше общение состоялось вполне в духе нынешнего торопливого времени – в переходном туннеле метро между станциями "Крещатик" и "Майдан нэзалэжности". Мы оба, конечно же, изменились – и внешне, и "внутренней начинкой". Для полноценного разговора времени нужно было куда больше – и не средь бурлящего потока спешащих людей. Поэтому многое осталось несказанным, не все вопросы заданы. Осталось многоточие незавершённости. Наверное, так и должно быть. Продолжение следует. Живы песни Семёна Каца. Жива память о нём.